Может быть, это попала песчинка, может быть, другая какая-нибудь
соринка. Я черпаю снова, и теперь вода от края чашки до дна абсолютна чиста.
Я отхожу от ручья и сажусь под деревом на плоский удобный камень. Теперь
ничто в мире не помешает мне выпить эту чашку самого вкусного, самого
сладкого, какой только может быть на земле, напитка - фарфоровую чашку
холодной родниковой воды, зачерпнутую мной в ручье, светло и весело бегущем
мимо нашего бивуака в тени арчовых кустов по серым камням в травянистых
бережках под чистым - сегодня - солнечным небом.
... Когда в Москве шли разговоры о восхождении на вершину, имелась в
виду просто вершина, еще неизвестно какая - какой высоты и какой трудности.
Может быть, Александр Александрович имел в виду нечто определенное, знакомое
ему, а может быть, и он не сразу принял решение.
Не могу вспомнить, при каких обстоятельствах было произнесено впервые
слово Адыгене, но постепенно это слово стало повторяться все чаще и чаще.
Так на фронте в минувшую войну возникало новое направление. Никому не
известный ранее городок или пусть хоть и крупный город, но все же не
участвовавший в солдатских разговорах, приказах и сводках, вдруг становился
как бы главным на всем земном шаре. Все, от маршала до солдата, знали, что
этот город придется брать, что не обойти его, не объехать, что он становится
судьбой, и действительно становился потом судьбой для сотен и тысяч человек.
Кажется, это было так. Мы с Александром Александровичем шли по
территории лагеря, намереваясь поговорить с начальником о возможности
истопить финскую баню. Около палатки начспаса (начальника спасательной
службы) мы остановились, и начспас, опытный альпинист, вынужденный (впрочем,
может быть, не без удовольствия) сидеть в лагере, мужчина лет сорока-
сорока трех, с небольшими голубыми глазками на красном лице, спросил у
Александра Александровича, куда он намерен повести свою группу.
- Думаем сделать Адыгене.
- А чего не Электро? Проще же.
- Именно потому, что проще. И потом, что это за название для первой в
жизни вершины? Адыгене звучит лучше. Ребята, да вот, возможно, и Владимир
Алексеевич, будут делать первое восхождение. Пусть будет Адыгене.
Сейчас мне странно думать, что было время, когда я не сразу запомнил
это слово и даже записал, чтобы не забыть и чтобы при случае произнести
правильно. Это слово ничего не говорило мне. Я скорее стал наводить справки.
Первые сведения, я почерпнул в одном научном труде, касающемся Киргизского
хребта. "... С продвижением на юг высоты хребтов возрастают. Гребни
становятся круче и скалистее. Реки глубже врезаются в склоны хребтов,
расчленяя их на многочисленные и различные по величине и форме массивы.
Особенно сильно расчленен мощный Алаарчинский отрог. Его наивысшая точка
(пик Семенова-Тянь-Шанского, 4875 м) является одновременно высшей точкой
всего Киргизского хребта. Наиболее высокая вершина Джаламышского отрога-
пик Адыгене - достигает высоты 4404 м. Все остальные вершины верхней части
бассейна имеют высоту не менее 4100 - 4200 м над уровнем моря. Весь этот
район представляет из себя мощный горный узел с богатым оледенением".
Нетрудно догадаться, что из всей этой характеристики мне в первую
очередь запомнилась высота избранной вершины - 4404 метра, и я стал
сравнивать ее, пользуясь справочником, с другими вершинами. Я понимал, что
для первого восхождения не могла быть выбрана очень высокая гора,
какой-нибудь там семитысячник, доступный только перворазрядникам и мастерам.
Но все же и четыре тысячи четыреста да еще и четыре метра занимали в горной
шкале не последнее место. С определенным злорадством я читал, что высшая
точка Пиренеев - Пикоде-Ането - 3404 метра, главная вершина Татр - пик
Герлаховского - 2655 метров, что наиболее красивой и популярной вершиной
Швейцарских Альп считается пирамида Маттерхорна - 4477 метров и что сам
знаменитый Монблан выше Адыгене всего лишь на 406 метров.